13 янв 2016 в 06:59 — 4 года назад

156. СКВОЗЬ ПЯТЬ КОНЦЛАГЕРЕЙ. Хацкевич Алина (109)

Тема: Лепельщина без прикрас     Сегодня: 2, за неделю: 4, всего: 1216

 Родилась в 1934 году в деревне Веребки Лепельского района. Выучилась на фельдшера в Витебском медицинском училище. В 1957 году направлена на работу в Лепельский военный госпиталь. Работала медсестрой, старшей медсестрой в хирургическом отделении. Живёт в Лепеле. 

 Я хорошо запомнила рассказы мамы Зоси Хацкевич о пребывании её в фашистских застенках. Почти слово в слово пересказываю их.

 …Первый удар палкой ожёг избитое тело будто кипятком. Но вот чудо! Дальнейшие побои воспринимались не так больно. Привыкли кости, мышцы, кожа к ежедневным издевательствам.

 Даром мама радовалась, когда её переводили из Лепельской тюрьмы в бараки бывшего военного городка. Надеялась, что прекратится ежедневное избивание. Однако всё повторилось. Полицаи заставляли раздеваться и били обычной деревянной палкой. После вели к дежурному немцу-офицеру. Тот подсовывал табурет. Если узник садился, оккупант с кулаками набрасывался на полицая за то, что слабо избивал жертву.

 Слухи о приближении Красной армии уже ходили по тюрьме – шёл апрель 1944 года. Мама тайком мечтала о скором возвращении в родные Веребки. Вот разобьют наши оккупантов, выпустят из тюрьмы узников, придёт с войны папа, станут они землю обрабатывать да друг другом любоваться, миловаться. Маме тогда 32 года стукнуло.

 …Болело избитое тело, болели душа и сердце от осознания, что везут узников всё дальше от родных мест. Окончательно прекратился стук колёс в каком-то населённом пункте с чудной архитектурой красных строений. Чужбина!

 Машина остановилась перед высокой оградой из колючей проволоки. Из-под брезента на землю посыпались узники. Начали всматриваться в длинные трубы за проволокой, из которых чёрными клубами возносился в небо дым. Заговорили между собой, что это завод, на нём будут работать.

 Мнение это изменилось, когда подошли к баракам перед трубами и почувствовали запах горелого мяса – про крематории концентрационных лагерей уже слышали. Это был Освенцим…

 В вонючем бараке узникам приказали раздеться, со шланга облили холодной водой, выдали одежду. Маме досталась дырявое белое платье. Обувь едва налезала на пальцы.

 Подогнали к печи. Все понимали, что их будут жечь. Ждали, чтобы только скорее это произошло. Настолько люди были угнетены.

 Два офицера спросили, откуда приехало столько евреев. Толпа загудела:

 - Мы – русские!

 - Не врёте? – засомневались немцы и без документального подтверждения приказали отменить первоначальное решение о сожжении.

 Снова холодная баня, смена гардероба. Мама влезла в полосатое платье из толстой ткани. На руках начали выкалывать номера. До самой смерти в 2009 году у мамы выразительно проявлялись числа 81557…

 Новых узников поместили в карантин. Спали на полу барака. Ели вонючую баланду из прошлогодней капусты-кольраби.

 Наконец погнали на работу. Разбивали пласты вспаханной земли. Копали пруды. Закапывали мелиоративные глиняные трубки. Нужно было бесконечно шевелиться, не сидеть. Утром и вечером залпом пили баланду. Жирность и густота её были таковы, что не нужно было мыть миски – оставались чистыми, будто после чая. Вечером выдавали хлебную корку и воду.

 Фронт приближался к Освенциму. Узников перебросили в другой концлагерь. С неделю держали в глухом бараке. Небо видели лишь сквозь щели в крыше. Чтобы не умерли с голода, на день выдавали половину сваренной картофелины и кружку похлёбки из кольраби.

 В третьем концлагере барак был с полом, потолком, окнами. Питание прежнее. Днём гоняли на завод.

 Однажды мама не выдержала монотонной работы, задремала и свалилась с табурета. Пришла в себя от сильного удара головой о цементный пол. Рядом увидела палец. Глянула на свою ладонь. Его там не было. После установили, что палец отрезали огибавшие табурет жестянки, между которыми он попал при падении мамы.

 Травмированную маму поместили в больницу. Одна больная, ссылаясь на частые посылки с воли, отдавала свою баланду маме. Раздатчица не противоречила. Голод отступил.

 Через четыре дня мама уже работала на кухне. Тяжело было от того, что болел укороченный палец. Другая работница подсказала чистить картошку не спеша – лишь бы день к вечеру. Как-то голод подтолкнул украсть две капустные кочерыжки. Надзирательница заметила и отлупила.

 Надвигалась канонада. Узников пешком погнали в четвёртый лагерь. Две недели совсем не кормили. На третью освободили англичане. Вволю давали тушёнки, молока, сахара, печенья, После передали русским войскам. Там также ели, сколько хотели.

 Домой мама ехала поездом. От какой-то станции до Витебска – машиной. В Лепель привёз шофёр, который сам в областном центре искал попутных земляков.

 Мама помнила, что после возвращения из плена дети через неделю пошли в школу. Выходит, в Германии она находилась полтора года.

 Работать пошла техничкой в Веребскую начальную школу. Демобилизовался папа. Однако радость встречи была короткой. В 1946 году он умер.

 Пройдя сквозь один Лепельский и четыре германских концлагеря, прожила мама 97 лет. Умерла в 2009 году.

Записано в 2015 году.









Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий
Темы автора


  




Популярные за неделю


Мемуар 98. БЕСПРИЗОРНЫЕ СЕЛЬСКИЕ ДЕТИ  — 1 неделю назад,   за неделю: 99 





Яндекс.Метрика
НА ГЛАВНУЮ