07 авг 2015 в 22:53 — 6 лет назад

33. Урбан Михаил. ОТ ПРУДНИКОВ ОСТАЛАСЬ ЛИШЬ РАМА (55)

Тема: Лепельщина без прикрас     Сегодня: 1, за неделю: 4, всего: 1472

 Родился в 1954 году в деревне Прудники. Окончил Городокский совхоз-техникум. Работал на Лепельском опытно-экспериментальном заводе шестерён мастером. Сейчас по договору подряда вяжет мётлы для комбикормового завода. Живёт в деревне Медвёдовка.

 Каждого тянет в родной кут. Одних родительский дом, других - деревенька на лесной опушке, третьих - речка детства. Я, наверное, отношусь к категории третьих. Река Сергуч - всё, что осталось от моего босоногого детства. Деревня начисто стёрта с лица земли волюнтаристским решением Коммунистической партии упразднить неперспективные деревни. Родительский дом сгорел уже будучи брошенным. А вот Сергуч по-прежнему несёт воды озера Теклиц в величавую Березину. Но обо всём по порядку.

Прудники при жизни насчитывали 13 дворов. Семь из них находились на низменном затеклясском берегу Сергуча, шесть - на возвышенном закаливьевском. Улицей служила дорога из Затеклясья в Закаливье. Это после смерти Прудников немного в стороне от них насыпали добротную гравийку Затеклясье - Закаливье. А тогда немного меньше десятка километров болотно-лесной да полевой дороги мог преодолеть если только трактор да конная повозка. Про постройку или хотя бы ремонт проезжей части и речи не велось - Прудники и Закаливье были объявлены неперспективными деревнями, значит, подпадали под постепенное уничтожение. Силой, конечно, вроде как кулаков из хуторов, не выселяли. Но пересыпать старую или тем более строить новую хату не разрешали - можно было производить такие действа только в центре колхоза или сельсовета, это значит в ближайших Затеклясье либо Пышно. Так и поступали наиболее здоровые селяне - перевозили хаты в более цивилизованные деревни. Молодёжь вообще убегала от колхозного рабства. Старики уходили на тот свет, а их дети продавали полученные в наследство строения. Вот и получилось, что в Прудниках не осталось ни кола, ни двора. Только пустырь да редкие зарастающие фундаменты прячутся в бурьяне.

Первой со стороны Затеклясья стояла хата Ганны Титчихи. Это её местная кличка, а фамилия, как и у меня - Урбан. Это я, зная место усадьбы Титчихи, безошибочно определяю, что вот этот холмик и есть хатнище. А случайно попавший сюда путник даже и внимания не обратит, что находится на деревенской улице, вдоль которой стояли хаты, хлева, истопки, бани…

Вообще, непонятно, почему деревня называлась не Урбаны, ведь там большинство жителей носило эту фамилию. А почему всё же Прудники? Мой отец говорил, что на речке Сергуч, разделяющей населённый пункт на две равные части, когда-то мельница стояла. Чтобы крутить колесо, нужна была плотина, образовывающая водохранилище - пруд, значит. Может отсюда и название?

Напротив Титчихи стояла хата Хадорки Щепень. Жила она с дочками Ленкой и Маруськой. Сын на войне погиб. Интересно, что от усадьбы Хадорки, как, впрочем, и от всех других, гнилого бревна не осталось - всё вывезено в другие населённые пункты. Фундамент, конечно, никому вывозить не понадобилось, поэтому он относительно отчетливо указывает, где жила передовая свинарка Мария Размыслович, которая славилась трудовыми успехами, за что назначалась делегатом высоких различных форумов. Была у Марильки дочка Галя 1942 года рождения. В разгар упадка Прудников свинарка Марилька переехала в недалёкие отсюда Кривки. Галя начала трудовой путь секретарём сельсовета. Потом определилась на службу в военную часть Заслоново. Там познакомилась с солдатом, и он увёз её в Киев. В столице Украины Галя родила дочку Наташу, которая умерла от рака крови в 16-летнем возрасте. С сыном Андреем всё в порядке. На одном из Киевских кладбищ покоится и Марилька, которую Галя забрала к себе на старости лет. Родину киевлянка не забывает. Приезжает на отдых в родительский дом, что в Кривках. Последний раз там была где-то год или полтора назад.

С трудом нахожу фундамент хаты лесника Игната Урбана. Были у него дочка Аня и сын Петя. Никого нет в живых.

Ещё хуже сохранилось хатнище Дарки Урбан. Она - моя тётка. Муж погиб на войне. Жила с дочкой Аней. На старости лет переселилась к Ане в Орёл. Я проведывал их. Там и умерла Дарка.

Определённо здесь жила Зойка Плиска. Не помню, кличка у неё была такая, или же фамилия Плиско. Сын Зойки, Иван, был хулиганом по кличке Бэрачка. За драку попал в тюрьму.

Хатнище Зойки Граховской раскопали кладоискатели. Вряд ли спрятала под хатой клад вдова фронтовика. Не нажили его и два умерших сына. Не оставила сокровище и дочка, которая сейчас живёт в Лиде. Скорее всего, единственной находкой кладоискателей стали две валяющиеся возле раскопа железяки.

Удивительно, но одно строение в Прудниках всё же сохранилось - это единственный пасынок от электрического столба.

На две равные части, как я уже говорил, разделяла Прудники река Сергуч. Перебраться на противоположную сторону можно по нагромождению коряг поперёк русла. С помощью опорных колов не так уж сложно перейти по двум уцелевшим брёвнам от деревенского моста. Опасно, конечно, но глубина там не больше метра. Утонуть не утонешь, а вот мобильник, часы и фотоаппарат испортишь навсегда.

Понятное дело, что раньше берега были не такими заросшими. Да и русло было чище. А рыбы было столько, что вам и не снилось. Однажды я поставил вечером мерёжу и ушёл домой спать. Утром мама разбудила, чтобы снял снасть, пока рыбнадзор не выехал на озеро. Прихожу, а нерестующие щуки стаей снуют возле мерёжи, в неё же лезть не хотят. Я и палкой их загонял - не слушаются. Раздосадованный, взялся вытаскивать снасть, а она до того забита щуками, что гонимой мной рыбе просто места там не было, влезть не могли. Наполнил щуками мешок, принёс домой, а мама за голову хватается: что делать-то с таким уловом? А я её ошарашиваю: третью часть только принёс. Ещё два рейса пришлось делать. В Лепель на автобусе увёз всего лишь наполненную сумку. Там уговорил знакомого на машине подъехать в Прудники, пообещав за это мешок щук. Он не поверил, но меня послушал. А в деревне даже дар речи потерял - никогда столько щук сразу не видел. Мне не жалко было мешок рыбы водителю отдавать, поскольку с таким количеством всей семьёй не управились бы.

На закаливьевском берегу чуть приметная улица поднимается в гору. С правой стороны склон занимал огород Матруны Урбан. Её мужа Микиту, председателя колхоза, и сына Мишу, то ли председателя, то ли секретаря сельсовета, до войны увёз «чёрный ворон» и не возвратил. Сын Иван поселился в Пышно. Дочка Люба убежала от колхозного беспредела на Камчатку. Надя и Володя прижились в Челябинске. Толя умер в соседнем Закаливье. Если на мнимом дворе Матруны Урбан обернуться и посмотреть на только что проделанный путь от начала деревни и мысленно перенести себя во времени на несколько десятилетий назад, то Прудники предстанут взору вот такими.

Следующая хата - Петьки Урбана. И её не минули кладоискатели. Наверное, думали, что перед переездом в Лиду бывший лесник закопал под хатой сокровище, которое не осилил увезти.

Через улицу жил Онуфрий Урбан. Вот здесь. Его я очень хорошо запомнил, поскольку соседями были. Часто Онуфрий и мой отец прятались от жён, чтобы «раздавить» поллитровку самогона. А когда те по их поведению определяли, что мужья напились, устраивали им разнос. Но это не новость - в каждой деревне, в каждой семье такое было. А уж после бани так и бог велел опрокинуть рюмок так по несколько на брата. У нас тогда собирались мужские члены семей Онуфрия и нашей, ставили на стол трёхлитровую банку самогона и начиналась официальная попойка, за которую даже жёны не ругали.

Но вернёмся к Онуфрию и его жене Матруне (не путать эту Матруну Урбан с той Матруной Урбан, со двора которой мы переносились на несколько десятилетий назад). У них был сын Гришка. Поскольку он, может, дальше всех прудничан продвинулся по служебной лестнице, о нём особый сказ. А знаменит Гришка Урбан был тем, что работал после войны председателем колхоза в Губине, потом стал главным агрономом сразу Лепельского, Чашникского и Ушачского районов, а ещё потом взлетел аж на должность председателя Верхнедвинского райисполкома.

К сожалению, практически пустое место осталось на месте проживания Ганны и Сергея Урбанов. Хозяина я не помню - он погиб на войне, и похоронен на Рижском кладбище.

Рядом наше хатнище. Отец мой, Пётр, родился в 1911 году. Мать, Аксинья - в 1913. Папа воевал на Финской войне. В 1942 году мама родила Витьку (жил в Лепеле), который во время службы на Семипалатинском ядерном полигоне получил облучение и умер от рака лёгких в 55 лет. В 1944-м родился Вася(живёт в Лепеле), в 49-м - Надя (живёт в Лепеле), 53-м - Зина (живёт в Лепеле), 54 - я (живу в Медвёдовке).

Родители горбатились в колхозе. В редкие свободные мгновения присаживались на лавочке под окнами. Отец считал себя специалистом по приготовлению ухи. Как бы ни был занят, никогда не доверял маме это важное действо. И никогда не использовал для приготовления ухи печь или же впоследствии газовую плиту. Считал, что они портят весь вкус. Только живой огонь признавал в любую погоду и любое время года.

Мы вырастали и улетали в Лепель. В 1980-м старики ослабели, и Зина забрала их в город. В Прудниках осталась стоять единственная наша хата. Замка на дверях не было. В ней ночевали рыболовы. Забредали влюблённые парочки. И в 1988 году заброшенная усадьба выгорела дотла.

Отец умер в 1990-м, мама - в 1998-м. К настоящему времени от жилища нашей счастливой (по советским меркам) семьи остались лишь валуны, выполняющие роль фундамента, да небольшой бугорок. И старые яблони с не нужными никому яблоками.

Однажды, придя на родное пожарище, мне несказанно повезло, что в дождь промок до нитки - собственный велосипед нашёл, на котором в детстве колесил. Конечно, он был непригоден к использованию. Да и представлял он всего лишь ржавую раму, но я даже прослезился от нахлынувших на меня воспоминаний, как я нещадно эксплуатировал эту раму.

Единственное хатнище я так и не могу отыскать - Зенки Урбан. Будто и не жила она в Прудниках с дочкой Нинкой. Но я-то знаю, что жили, а потом перевезли хату в Закаливье. Зенка умерла, а Нинка до сих пор там живёт.

С окраины несуществующей деревни открывается вид на озеро Теклиц - любимое место баловства прудниковской детворы. Всякий раз, попадая на место своего рождения, с охотой приступаю месить глину распаханного поля, чтобы снова увидеть исток легендарного Сергуча. Ведь когда ещё появится очередная возможность взглянуть на этакое чудо природы.

Записано в 2013 году.



НРАВИТСЯ
СУПЕР
ХА-ХА
УХ ТЫ!
СОЧУВСТВУЮ







Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий
Темы автора





Популярные за неделю


Мемуар 150. ДОНОРСТВО В ЭПОХУ ЗАСТОЯ. Валацуга  — 5 дней назад,   за неделю: 701 
ЖАРИМ САЛО НА ЖИВОМ ОГНЕ. Валацуга  — 1 день назад,   за неделю: 395 





Яндекс.Метрика
НА ГЛАВНУЮ