Блоги LEPEL.BY
БЛОГИ


 

 : 10.10.2016 (22:45) — 9 месяцев назад

341. БОЛЬШИЕ ТРАГЕДИИ МАЛОЙ ДЕРЕВНИ. Якубовская (Козловская) Эмилия


 Родилась на Козловском хуторе вблизи деревни Гадивля Лепельского района в 1937 году. В тот же год её семья была раскулачена советской властью и хутор конфискован. Работала в колхозе «Родина», Слободской участковой больнице.

  Родилась я в 1937 году на хуторе, который по фамилии моих предков назывался Козловским, и до сих пор носит название урочище – клочок поля и прилежащий к нему лес. В том же году советская власть отобрала хутора у всех единоличников, чтобы насильно загнать людей в колхоз. Те, кого не увёз на смерть «чёрный ворон», могли выбирать местом будущего жительства окрестные деревни. Мои родители Болеслав и Наталья Козловские выбрали возвышенный левый берег Эсы, где уже обосновывались первые выселенцы из хуторов. Так возникла новая деревня Гадивля, хотя, по сути, небольшой населённый пункт с таким названием уже существовал на противоположном берегу.  Ввиду малолетства про войну знаю больше со слов старших очевидцев. От бывшего партизана из Свядицы слышала, как его соратники по борьбе решили выбить немцев из Гадивли. В наступление пошли из ближайшей Велевщины, до которой было пару километров зимней дорогой через сумрачную еловую пущу Антоник. Бой завязался серьёзный, но длился недолго. Немцы как дали по партизанам из орудий, что те сразу поняли бессмысленность затеянной операции и врассыпную бросились удирать в Зимник и Антоник. Свядицкий партизан так струхнул, что за пять минут добежал до спасительной Велевщины, в которой на то время немцев не было. Она хоть и большая деревня, но не имела стратегических объектов. А вот в Гадивле оккупантам приходилось охранять от партизан мост через Эсу, поскольку наш Борисовский большак был единственным путём на юг. Новое Минское шоссе тогда бездействовало - при отступлении Красная армия подорвала мосты на Кесте, Бузянке и Березине.

 Немцы знали, что гадивляне поддерживают партизан. Поэтому, чтобы проучить их и вынудить отказаться от подобных безрассудных для себя и практически безвредных для оккупантов действий, взялись поджигать жилища жителей Гадивли в её микрорайоне Гора, на которую и начиналось нападение. Подносили факел под соломенные крыши, и хаты охватывало пламя. Тушить было бесполезно. Гора выгорела дотла. Погорельцы были вынуждены расселяться по родственникам в Гадивле и окрестных деревнях. Знаю, что Прусские Илья и Ганна всей семьёй поселились у родственников в Барсуках. Поджёг Горы видела моя свекровь Александрина Якубовская. Её хата стояла близко, но всё же к окраинной Горе не относилась, пэтому её не тронули.

 Тяжёлая для населения мера пресечения боевых действий партизан явилась тем надлежащим уроком. В дальнейшем они не пытались выбить немцев из Гадивли.

 Но слишком часто приходилось партизанам учиться на собственных ошибках. В 1944 году заминировали они Борисовский большак между Гадивлей и Калаур-горой. Немцы подорвались на первой мине и продвижение по дороге остановили. Для разминирования согнали гадивлянских мужиков с парнями, заставили их обняться и тащить за собой бороны по всей ширине большака. Шесть гадивлян подорвались. Похоронили их на Гадивлянском кладбище. Местная трагедия послужила очередным уроком партизанам.

 А первым уроком был подрыв моста над Эсой в начале войны. Деревянную переправу через реку сожгли первые партизаны. Вреда никакого оккупантам диверсия не доставила. Рядом на мелководье тут же наладили брод. А вот на строительство укрепительных сооружений для усиленной охраны нового моста разобрали несколько хат гадивлян. Однако первый урок не пошёл впрок.

 В ночь подрыва моста партизаны решили уничтожить старосту Гадивли Петра Прусского. Просто так, за то, что новые власти насильно заставили его занять эту опасную общественную должность. Старосту не застрелили, не взорвали вместе с мостом, как писал в мемуарах организатор партизанского движения на Лепельщине Батя, а закололи шомполами на велевской окраине деревни, возле моей теперешней хаты. Убийство самолично видела дочка жертвы, а мой муж Алексей прибегал поглазеть на окровавленный труп дядьки Петьки.

 Вся Гадивля голосила по хорошему человеку. Потом его жена Авдакея с дочками на саночках отвезла мужа и отца на Рудницкое кладбище, поскольку Гадивля тогда своего погребального места не имела. А когда в 1987-м умерла сама Авдакея, на памятник ей поместили фотографию Петра. На самом же деле в могиле она одинока.

  Как-то даже неудобно к общим большим трагедиям Гадивли приписывать и свою личную, поскольку оные имелись у каждого. Мой папа Болеслав Козловский был убит на фронте в Восточной Пруссии. Там и похоронен. Обидно, что защищал власть, которая сделала нашу семью несчастной: лишила хутора, заставила гнуть спину на непосильной колхозной работе и, в конце концов, убила главного кормильца. Моей маме так же на памятник поместили фотографию папы, чтобы хотя бы так душа её чувствовала рядом мужа.

 Коль уж коснулась Гадивлянского кладбища, скажу, что основали его военнопленные, которых немцы гнали из Лепеля в Борисов осенью 1941 года. После их ночлега и продвижения колонны убиенными остались лежать на эсенском берегу и Борисовском большаке 28 бедолаг. Гадивляне собрали их и похоронили на пустой Лысой горе. С того и зачалось кладбище.

 Пополнила кладбище следующая трагедия. Жительница Стайска Настя Стельмах находилась у родственников в Гадивле. Оккупанты поиздевались над девушкой. От обиды, стыда и негодования у Насти обострился туберкулёз и она умерла.

 На Язэпихе слева от лесной дороги есть старая делянка Школьная. После войны я ходила туда собирать грибы. Столько там валялось человеческих черепов, что негде было ногу поставить. Потом пригнали детей, они собрали черепа, и их куда-то увезли. Ходили слухи, что через лесной массив между Гадивлей и Минским шоссе советские танки преследовали удирающих фрицев. Их изловили и, чтобы не возиться с пленными, убили, а трупы бросили в лесу. Это тоже считаю трагедией Гадивли.

 И завершу свой рассказ большой трагедией, постигшей малую деревню уже в мирное время. На Пасху 1970 года ватага гадивлянских детей гуляла возле Эсы. В берегу нашли похожее на морковь растение.

 Съели корень. Это был вех ядовитый.

 До Гадивли не дошли – стали падать замертво. Так лишились семилетних сыновей Юхновские и Бондари, шестилетних – Стельмахи и снова те же Бондари. Вся деревня выла от горя. В компании четырёх жертв был и мой сын Володька. Он дошёл до дома и раскрыл причину смерти малышей. Муж Алексей сразу на мотоцикле отвёз сына в Слободскую больницу. Там ему искусственно вызвали рвоту. Вышел корень величиной с фалангу пальца. Володя остался жить.

 Все трагедии Гадивли на ходу и не вспомнишь. Уже во время рассказа в голову пришло ещё нескольке трагических историй. Володька Кунчевский в 1954-м глушил рыбу боеприпасом времён войны. Оторвало руку, от чего и умер.

 Брат моего мужа Иван Якубовский зарабатывал на строительстве Лукомльской ГРЭС квартиру. В 1965-м приехал домой на выходной. Умер по дороге назад в автобусе Латыголичи – Лепель, сидя на одном сиденье с дочкой Феней.

 Лёшка Пытько воевал в Афганистане. После шоферил в колхозе. Съехал с дороги между Велевщиной и Гадивлей. Убился насмерть.

 У Стёпки Шушкевича была эпилепсия. В 1968-м пошёл на реку умываться. Схватил приступ. Перевесил голову через прибрежное бревно и захлебнулся.

 Ветеран войны Павел Мозго накануне нового 2000 года свалился с эсенской кладки. Нашли в реке возле моста через полгода.

 Зинка Круглик в 2001-м легла в больницу. Пошла помыться. Поскользнулась. Ударилась головой о край ванны и убилась насмерть.

 У Аньки Пшонко в одном только 2009 году умерли два сына и муж.

 Ладно, закругляюсь. И так наговорила с три короба. Хватит горьких воспоминаний. Хотя трагедии Гадивли перечислила не все.

Записано в 2016 году.









Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий
либо используйте:

Темы автора




 

Copyright © 2009 - 2017 — Леонид Огурцов

LEPEL.BY - Карта Лепеля

Пользовательское соглашение